Интервью
В конце минувшей недели наделал шума своими жалобными высказываниями в португальской прессе дорогостоящее двадцатимиллионное приобретение московского «Динамо» — полузащитник Манише. Португалец в интервью землякам расхныкался по полной программе: и страна, дескать, ему не нравится, и климат в России неподходящий и т.д. и т.п. Домой, мол, хочу. Капризные, однако, в столичном клубе легионеры играют. То ли дело наши, питерские новички! Александру Анюкову в том же «Динамо» больше предлагали, а он выбрал «Зенит» — и точно не жалеет об этом. Или взять другого экс-самарца, нападающего Робертаса Пошкуса. Каюсь, при первом же подробном «ознакомительном» разговоре с литовским новичком «Зенита» ввернул вопрос при специфический питерский климат: «Как вы, Робертас, относитесь к сырой петербургской погоде? Не раздражают ли дожди?» Пошкус в ответ даже шутливо обиделся: «Да вы что! Меня, балтийского парня, выросшего на самом побережье, питерской погодой пугаете!» Упрек был справедлив: Робертас ведь действительно родился — и сделал первые футбольные шаги — в морском городе Клайпеда (с ударением на второй слог).
— Робертас, в каком возрасте вы впервые «официально», на тренировке, ударили по мячу?
— В шесть лет.
— Почему так рано?
 — Так случилось, что мои родители развелись, когда мне был всего год. Отец, Эдмундас, ушел из семьи. Он после этого, конечно, не оставлял меня без своего внимания, но воспитание единственного сына в одиночку взяла на себя мама, ее зовут Элите. ( О матери, живущей сейчас в США, Пошкус всегда говорит с особенной теплотой — Прим. А.К.). Чрезмерно послушным ребенком я не был. А маме же нужно было работать. Поэтому, когда появилась возможность отдать меня в спортивную секцию, она охотно ею воспользовалась. Чтобы я занялся нормальным делом, а не бегал по улицам.
— А футбольные гены у вас были?
— Никаких. Но мяч во дворе я был готов гонять с утра и до позднего вечера.
— Футбольный или баскетбольный? Литва ведь баскетбольная держава…
— Да, с этим не поспоришь. Но я, видимо, не совсем типичный литовский парень(смеется). К баскетболу, сколько себя помню, всегда относился совершенно спокойно. Играть в него вообще не очень люблю. По телевизору еще могу посмотреть какой-нибудь качественный матч — скажем, чемпионата НБА. Но и то без особых эмоций. Нет, на первом месте для меня всегда был футбол.
— Итак, в шесть лет мама привела вас в секцию…
— … К тренеру Антанасу Адоминасу. Никогда не забываю своих родных корней, свою футбольную школу в Клайпеде и первого наставника. Каждый год у меня дома проводится детский футбольный турнир, который я опекаю. Покупаю и привожу ребятам футбольную форму, мячи… Смотрю потом, как они играют, и вспоминаю свои первые футбольные уроки.
— И куда же вас определил Адоминас? Cразу в нападающие?
— Именно так. За всю жизнь ни разу на поле своих обязанностей не менял. Всегда был форвардом. А почему Адоминас так решил, ответить несложно. Бегал я очень быстро, и от защитников удрать для меня проблемы не составляло.
— Постоянные тренировки с раннего детства… Не возникало ли позднее, в подростковые годы, желания бросить футбол?
— Может, вы не поверите, но мне такая мысль даже в голову ни разу не пришла. Хотя, когда совсем еще маленьким был, трудновато приходилось. Рано утром отправлялся на тренировку, а после обеда — в школу. Эти два мероприятия поменялись местами, только когда мне 12 исполнилось. Мама готовила пакет с бутербродами, термос с чаем — и совсем еще спозаранку я уходил из дому. До футбольной школы надо было ехать шесть остановок на автобусе. Порой, чтобы сэкономить несколько минут, срезал угол по тропинке через лес, еще затемно. Ух, страшно было!(смеется). Но меня ждали футбольное поле, мяч и товарищи по команде.
— Кстати, из ваших детских команд в «мастера» вышел только Пошкус — или кто-то еще?
— Несколько ребят сейчас выступают в чемпионатах Литвы и Польши. Но, к сожалению, не в ведущих командах. Вообще же, у нас была очень сильная команда моего 1979 года рождения. В различных юношеских турнирах мы очень прилично играли. Никогда не забуду, как в финальной стадии чемпионата Европы, который проходил на Кипре, нам не хватило до победы над испанцами каких-то двух минут! Мы вели со счетом — 1:0, но судья добавил к основным 90 минутам много времени, и мы в самом конце пропустили два мяча — на 94-й и 96-й минутах! Как же было обидно …
— Робертас, когда вы получили первое приглашение в команду мастеров?
— В 15 лет уже начал играть в составе «Атлантаса».
— Но ведь это — постоянные тяжелые тренировки, поездки на матчи в другие города. Как на ваши отлучки реагировали школьные учителя?
— А они к тому моменту уже привыкли. Меня в школе быстро прозвали «Футболистом». Если честно, учиться я совсем не любил. Все мысли были только о тренировках.
— Но любимый-то предмет в школе был — физкультура, наверное…
— Нет, мне и на физкультуру ходить не слишком нравилось. Вот если бы там постоянно в футбол играли… Словом, в школе преподаватели не то чтобы махнули на меня рукой, а просто перестали обращать внимание на мои постоянные отлучки. Тем более, что я на ведь на футбольном поле, можно сказать, защищал честь и своей школы(смеется).
— Свой первый матч за «Атлантас» помните?
— Еще бы! Тем более, что это произошло совершенно неожиданно для меня. «Атлантасу» предстояло отправляться на матч с клубом «Ромар» из города Мажейкяй. И 15-летнего мальчишку Пошкуса решили включить в состав. Помню, как тренер чуть ли не силой подтащил меня к автобусу, я глянул в салон, а там сидят наши местные «звезды». Я вам несколько фамилий назову, тех, кто в чемпионатах СССР и России играл — Аудрюс Жута, Саулюс Микалаюнас, Видас Данченко… Меня от волнения буквально затрясло. «Никуда я не поеду» — говорю. Но меня усадили в автобус, и через несколько часов я вышел на поле. В стартовом составе! Мандраж испытывал страшный, мысли в голове смешались — куда бежать и что делать? Играл, как в тумане. Но минут через тридцать, когда меня заменили, тренер пожал мне руку и сказал, что для дебютного матча я выглядел совсем неплохо. Позже к играм основного состава меня стали привлекать уже регулярно. Перед отъездом в Германию даже гол самому «Жальгирису» успел забить.
— О том, как вы перебрались из небольшой литовской Клайпеды в огромный немецкий Гамбург, уже известно. А как проходил ваш «адаптационный» период в Германии?
— Очень тяжело. Особенно первые несколько месяцев. Нет, в бытовом плане особых проблем не было, клуб снимал для трех футболистов — легионеров (это были грек, украинец и я) часть дома в квартале Хамбурга (Пошкус произносит это название в его немецком «оригинале» — Прим.А.К.), где жили многие футболисты. У каждого из нас троих было по комнате. Часто интересовался моими делами, помогал Вальдас Иванаускас, который тогда играл за «Хамбург» и поспособствовал моему переезду в этот город. А вот психологически чувствовал себя очень неуютно. Хотя «личного времени» у меня было очень мало — утром учебные занятия, вечером — интенсивная тренировка — в любую свободную минуту грустил о доме и оставшейся в Клайпеде матери.
— С кем из известных футболистов вас свела судьба в Гамбурге?
— Особняком, конечно, стоит Хасан Салихамиджич, сделавший себе громкое имя в мюнхенской «Баварии». Бок о бок с этим известным боснийским игроком я провел в Хамбурге около полугода, а потом он пошел «на повышение». Я тогда регулярно тренировался со второй клубной командой, а выходил на поле в составе третьей. К восемнадцати годам попал даже в состав сборной Хамбурга, которая выступала в чемпионате среди городов. В Германии регулярно проводится подобное первенство. Причем, в нашей сборной было всего два легионера, остальные — немцы.
— Не мешало ли вам в игре то обстоятельство, что вы были иностранцем? Скажем, всегда ли вам отдавали передачу партнеры по команде?
— На поле не было никаких проблем. Игровую дисциплину немецкие футболисты выполняют безукоризненно. Проблемы были вне поля. С той самой поры, как я приехал в Хамбург, я стал считаться там русским. Все попытки объяснить, что на побережье Балтийском море есть не только земли Германии и России, но и государства под названием Литва, были безуспешными. Меня упорно называли «русский». А русских в Германии, честно говоря, недолюбливают. Во всяком случае, на себе этот факт пришлось испытать неоднократно. Порой и на кулаках отношения приходилось выяснять…
— Так «своим» за весь период жизни в Гамбурге и не стали?
— На второй год, когда уже язык выучил, полегче стало. Сейчас, правда, без постоянной практики немецкий совсем подзабыл. А вот на по-польски до сих пор говорю свободно.
— В «Видзеве» из Лодзи, насколько я знаю, у вас получалось неплохо…
— Да. Без проблем влился в команду, за небольшой остаток сезона успел забить семь мячей. «Видзев» играл в манере, которая мне подходила: команда много использовала фланги, края у нас были быстрые, а я замыкал передачи в штрафную, в том числе и головой. «Видзев» даже хотел меня выкупить (я там играл на условиях аренды) у «Жальгириса», который тогда уже владел правами на меня, но президент клуба вместо предлагавшегося миллиона марок вдруг затребовал миллион долларов. Кстати, позднее я из-за неуступчивости того же человека так и не перешел в донецкий «Шахтер», выражавший во мне заинтересованность. А в киевское «Динамо», куда тоже звали, честно говоря, сам не решился идти. Там тогда в атаке Шевченко и Ребров играли, мне было бы очень сложно с ними конкурировать.
— Несколько месяцев вы провели и в литовском чемпионате…
— … И быстро понял, что там мне делать нечего. Его уровень, к сожалению, очень упал. Поэтому был готов откликнуться на первое по-настоящему серьезное предложение. Оно и последовало — из Самары. Как потом мне рассказали, теперь уже бывший президент клуба Герман Ткаченко долго нацеливался на покупку нападающего Пошкуса. Видимо, ему игравшие в «Крыльях» Йокшас и Бараса рассказали про нападающего-соотечественника. Правда, согласился я не сразу, но Ткаченко был настойчив.
— А почему колебались?
— Честно говоря, не хотел я ехать в Россию. Были какие-то недобрые предчувствия. Они, кстати, и оправдались впоследствии. Ведь так и не рассчитались со мной в самарском клубе при уходе. Очень много остались должны…
— И какие же первые впечатления испытали в Самаре?
— А поначалу я попал вовсе не в Самару, а на Кипр, где «Крылья» проводили предсезонный сбор. Там и познакомился с командой, с Тархановым. Уже с Кипра прилетел вместе со всеми в Самару. Тот зимний вечер никогда не забуду. Темно, в городе грязь непролазная, света на улицах почти нет, снег… Господи, думаю, куда я попал?! Бараса с Йокшасом тогда меня долго утешить пытались — подожди, мол, летом здесь совсем неплохо будет.
— В «Крыльях» вы ведь не сразу стабильно заиграли в основном составе?
— Первый сезон, можно сказать, ушел на адаптацию. Мне стало гораздо проще психологически, когда Тарханова в команде сменил Гаджиев. Гораздо больше удовольствия от футбола стал получать. Да и местные болельщики очень помогли. Тепло меня принимали, ну и я старался соответствовать такому приему своей игрой. Уверен, что свой хлеб в «Крыльях» отработал честно, вполсилы никогда не играл. Забил вот только не так много, как хотелось бы…
— Самарские коллеги рассказывали мне, как болельщики «Крыльев» планировали вас женить на одной из местных девушек…
— (Смеется). В отношении Нериуса Барасы этот план был выполнен. А я не «поддался». На самом деле женитьба — шаг очень серьезный, и я пока с этим не тороплюсь. Мне же всего 26…
— Ваша мама переехала из Литвы в Америку. Когда и при каких обстоятельствах это произошло?
— Она живет там уже четыре года, обосновалась в Чикаго, нашла себе там достойную работу, вышла замуж. С маминым супругом у меня, кстати, сложились хорошие отношения. А уезжала она в Штаты в свое время на несколько недель, по приглашению давней подруги. Да так за океаном и осталась. Недавно приезжала в Литву, так на родине и месяца не пробыла — потянуло обратно в Америку. Я рад за маму, что в ее жизни все хорошо, хотя и скучаю по ней сильно.
— А как вы адаптировались в Питере? Не скучаете ли по дому?
— Ну, дом — в полном смысле этого слова — появится у меня, когда решу расстаться с холостяцкой жизнью. А в Питере обосновался вполне нормально, квартиру выбрал на Большом Сампсониевском, от базы относительно недалеко… С климатом проблем нет — я же тоже балтийский парень. Влад Радимов помогает постепенно узнать город. Жаль, мало времени, чтобы самому побродить по улочкам в центре города. Команда сильная, играть в «Зените» интересно. А то, что вследствие высокой конкуренции за место в составе провожу на поле не очень много времени — так я знал, куда иду, был готов к этому. Вообще, конкуренция — это нормальное явление, она не дает расслабиться, потерять концентрацию. Правда, я расслабляться вообще не умею — слишком сильно люблю футбол…
Александр Кузьмин
|
